Глядя на часы на руке, я лишь вздохнула. День приближался к своему логическому завершению, а я ничего хорошего о нем и не помню. Ну, сходила я на свою будущую работу, как бы на практику, поняла, в какое тухлое болото готова меня послать жизнь и я понимаю, что слова против матери говорить и не стоит – заведомо бесполезно. Недостаточно обычной известности, нужна медийность. Будто эти захудалые новости кто-то смотрит. Другое дело, к примеру, Нью-Йорк. Там-то точно местное ТВ как раз самое начало головокружительной карьеры. Особенно для меня, с моим талантом и харизмой. И это не пустые слова, я в себе и своих силах вполне уверена, просто не все пока это поняли – что со мной если связаться, то мало места будет исключительно всем, порой даже мне самой. Я умею и просить, и добиваться сама, но то, что я увидела сегодня, отбило у меня всякое желание бороться за это место. И, клянусь Богом, если бы не приближающиеся сроки сдачи диплома, до которой меня без бумажки о прохождении практики не пустят и не мамины заверения, что то, что я там буду работать будет иметь характер сугубо «якобы» — ноги бы моей в лабутенах не было на пороге этого масс-медиа местного разлива.
И сейчас, и раньше, и, наверняка, в будущем, я в упор не смогу понять, зачем маменьке нужно мое трудоустройство. Сама-то она не сильно трудится, проводя время так, кК очень нравится не: салон, клуб по интересам, где она в оргкомитете, а с вечера приемы. Она сама виновата, что я уже это попробовала, вошла во вкус, так сказать, и теперь собирается у меня это отнять. Логику ее поступков я понимать я отказываюсь, но и время своевольства уже прошло – университет нужно закончить, а потом и мотать дипломом перед носом у родителей и пытаться орать о своей самостоятельности. Папашке в любом случае плевать, провожая очередную натурщицу, которую он испортит на своем полотне в стиле кубизм, он даже не выслушает меня, и ему даже не придет в голову перекрыть мне доступ к своему счету в банке, спасибо за это. А вот мама... но и у нее рыльце в пушку. Я уже знаю один весомый секрет, который позволит и мне ею поуправлять, но пока не стоит его открывать. Время еще покажет, как поведет себя она и как следует вести себя с ней мне.
Тем временем машина остановилась, водитель открыл мне дверь, и с ним под руку я вошла в клуб. Музыка не оглушала, обстановка была мне почти родная и уютная, от чего на лице у меня могла появиться только улыбка. Время отдыха, и плевать на всех.
-Джаред, отпусти меня пока что, — киваю моему сопровождающему, уже перешедшему на роль телохранителя, одарив его милой улыбкой, иду в сторону бара. Он довольно приятный, мы с ним оба быстро нашли понимание: ему не нужно таскаться со мной как с писаной торбой, хоть ему за это и бешено платят, мне нафиг не нужна его опека. Когда мы знаем, что все это могут проверить, то полностью выполняем все условия его контракта, а если есть возможность получить свободу друг от друга – почему ты и нет. Обоим нам нужно отдыхать.
-Мохито, клубничный, безалкогольный, — мне захотелось пить, будто я только что из Сахары, да еще и пешком, но не напиваться. Настроение уже не было таким паршивым и потанцевать я могу безо всяких там аперитивов.
Музыка имеет такое странное свойство захватывать меня почти сразу, как я слышу ее, и даже сейчас, сидя на высоком стелу в ожидании коктейля, я пританцовывала в такт, ожидая, как окажусь на танцполе. Получив свой напиток, я отправилась именно туда, по пути перездоровавшись  примерно с половиной народу, находящимися здесь. Это было совершенно ненапряжно, я просто не обратила на это внимания, уже танцуя и отсекаясь от реальности.
И где-то на третьей песне я поняла, что еще не видела Зейна. Зная, что если он не в зале, то в кабинете, я отдала пустой бокал официантке и отправилась в известную мне сторону. Он был именно моим другом, с которым приятно проводить время не с алкоголем и не в кровати, а просто обсудить его новую машину или что я не успела на неделю моды. Такие люди редко попадаются, но мне повезло.