От обжигающе горячего крепкого чёрного чая с добавленной в него сывороткой правды к желудку абсолютно  внезапно подкатывает противная тошнота. И это учитывая, что даже на совсем ранних сроках беременности, когда такая проблема практически норма, Алиса абсолютно не страдала от токсикоза, в отличие от многих иных знакомых её будущих мамочек! Неужели причина в том, что сыворотка правды какая-то бракованная? Хотя, зная Аластора Муди, его неуёмную подозрительность и постоянную бдительность, сложно даже предположить, чтобы зелье, которым он поит товарищей по святому и благому делу Ордена, будет каким-то контрафактным.

И всё-же гадкая тошнота никак не проходит, наоборот, кажется, ещё немного усиливается. Так что приходится активно покопаться в своей необъятной дамской сумке и вытащить из чуть смятой картонной коробочки мятный леденец, который тут же освобождается от бумажного перекочевывает в рот. Ну вот, тошнота и отступает, отлично, можно сосредоточиться на том, о чём идёт речь! Фрэнк смотри обеспокоенно, в его взгляде отчётливо читается немой вопрос о том, всё ли в порядке. Значит,  её краткое недомогание не ускользнуло от внимания мужа!  Слегка сжав его руку в своей ладошке, Алиса еле слышно шепчет:

- Всё в порядке, минутная тошнота, я уже в норме!

А окончательно в реальность возвращает громкий, знакомый каждому аврору и любому члену Ордена даже не голос, а гневный рык Аластора. Что ж, привычка командовать в Муди неискоренима, даже однозначно. Но Карадок-то каков! Значит, и его создавшаяся в Ордене ситуация всеобщей подозрительности и неуверенности в преданности общему делу каждого из членов уже порядком достала.  Решительно и смело взглянув Муди в глаза, Алиса кивает головой:

— Не могу не согласиться с тобой, Аластор. Сначала нужно понять, кто именно из нас стал предателем или  по глупости сболтнул лишнее кому не следует, а после уже решать что-то всерьёз насчёт Непреложного обета. Обет, завязанный на предателе или круглом дураке, гне умеющей держать язык за зубами, приведёт к самым ужасающим последствиям.

Только вот где же он, тот самый предатель, посмевший нарушить клятву и попрать светлые идеалы Ордена? Кто повинен в том, что погибло множество невинных людей, в том числе, детей и стариков, которые всего лишь доверились Ордену и поплатились за это жизнью? Мерлин, как же тяжко понимать, что где-то рядом, в проверенном окружении, среди людей, которым бесконечно доверяешь, завёлся предатель и крыса! И главное, либо этого человека сейчас нет среди собравшихся, либо он имеет какой-то непонятный иммунитет к Сыворотке Правды.

Звучит поданная кем-то идея о стирании памяти. Ещё не лучше Обета! Насколько помнит лично Алиса, среди членов Ордена никогда не было никого, кто работал бы с человеческой памятью профессионально или хотя бы обучался этого тонкому мастерству!  А доверять свою память дилетанту, который легко может  накосячить вплоть до непоправимых последствий для разума — так себе перспектива. Поэтому Алиса решительно и твёрдо говорит:

— Я не имею ничего против Непреложного Обета и готова принести его в любую минуту. Но свою память я доверю только человеку, который как минимум имеет опыт подобных действий, потому что не хочу остаток дней провести в палате для умалишённых Мунго.

И опять слово берёт Аластор. Непростительные... Ох, больная тема для всего аврората —  кто-то из авроров очень даже поддерживает подобную инициативу начальства, а кто-то наоборот, категорически против. Алиса, кстати, сама занимает однозначно вторую позицию, полагая, что, разбрасываясь непростительными чарами, служители закона окажутся на одном уровне с преступниками, и ничем не будут отличаться от них. К тому же вину любого человека по закону нужно сначала доказать в судебном порядке, а не прикладывать каждого подозреваемого сразу Авадой при задержании. Поэтому, сжав для храбрости покрепче руку Фрэнка, Алиса тихо говорит:

— Я поддержу Грейхема. При всём глубочайшем уважении к тебе, Аластор, бороться с нечистью её же отвратительными и порочными методами — не лучшая идея.  Если мы начнём применять Непростительные, то, простите, чем же мы окажемся лучше и достойнее шушеры, именующей себя Пожирателями Смерти?  Не спорю, давать отпор этим нелюдям нужно, и решительно, но против Непростительных я буду протестовать до конца.